аже люди, которые вообще не пьют вино, заметили, что в России сейчас большими темпами развивается виноделие. Нужны новые виноградники, а для этого нужны саженцы. Саженцы для профессионального виноградника — это не черенки, которые продают дачники на рынке, не растения, выращенные в горшочках в теплицах по типу салатов, лежащих в супермаркетах. Это сложный технологичный процесс воспроизведения посадочного материала.
Примерно в 2017 году я обнаружил, что саженцы винограда в России оказались в страшном дефиците. Ужесточились законы ввоза посадочного материала, саженцы могли застрять на границе на неопределенное время, и если крупные винодельни как-то решали эти задачи, то мелким было сложно. Я отправился в Европу посмотреть, как работают профессионалы. Несколько сезонов я изучал тему, и потом мы с партнерами решили организовать свой питомник саженцев винограда. Выбрали подходящую для этого инфраструктуру в поселке Виноградный близ Анапы и начали строить питомник.
Я из семьи военного, родился на границе с Китаем в городе Благовещенске. Потом мы жили в Улан-Удэ, я ходил в школу в Чите, Санкт-Петербурге, и, может, поэтому работа с виноградом показалась мне настоящей романтикой. Школу я оканчивал уже в Москве и в последних классах искал, что станет делом моей жизни. Хотелось чего-то интересного и необычного. Листая справочник абитуриента, я нашел специальность «виноделие, инженер-технолог бродильных производств». И решил, что да, это интересно.
Я поступил в пищевой институт, сейчас он называется Росбиотех. Это был 2005 год, российское виноделие было совсем дремучее, а вот мировое виноделие было на подъеме. Совершенно случайно на первом курсе мне в руки попалась книга Эдварда Стейнберга «Лозы Сан-Лоренцо», там рассказывалось про итальянскую деревушку в Пьемонте и как зарождался великий бренд Анжело Гайя, как из малоизвестного сорта «барбареско» он сделал культовое вино, прославившееся на весь мир. Книгу издал «Лимбус Пресс» при участии известных винных журналистов Андрея Григорьева (лицо, выполняющее функции иностранного агента)и Игоря Сердюка (любители вина еще помнят журналы «Под градусом» и «Магнум» их авторства). Книга меня очень вдохновила, я подумал: «Ого… это живая история, я иду по правильному пути». В общем, с тех пор я и иду в этом направлении не сворачивая.
Потом ребята из «Магнума» открыли курсы для любителей вина. Я помогал там в организации занятий, сервировал, натирал бокалы и слушал все лекции, очень на тот момент для меня ценные, ну и пробовал много разного интересного европейского вина. Параллельно с учебой я работал в винном бутике кавистом и узнавал потребительский спрос — тоже ценный опыт, который мне в дальнейшем очень пригодился.
После института я уехал учиться во Францию (район долины Луары), получил стипендию «Эразмус Мундус». Это была двухлетняя программа по виноделию, виноградарству и маркетингу вина. Часть обучения проходила во Франции, часть — в Испании, часть — в Италии. Я выучил эти языки и защищал диплом на французском. Потом я поступил на практику к одному из самых почитаемых экспертов виноградарства и виноделия в Испании Хосе Луису Пересу. В регионе Приорат, северо-восток Испании недалеко от Барселоны, местность с кинематографическими картинками, роскошные виллы, виноградные поля, закаты и вся эта вдохновляющая виноградная романтика.
Хосе Луиса (сейчас ему под 90) называют отцом современного виноградарства Испании. Я приехал к нему и сказал, что хочу писать у него диплом, и он любезно меня принял. Больше года я провел в бесчисленных экспериментах рука об руку с легендой, он принял меня как талантливого ученика, и я с жадностью впитывал все, что мог узнать у этого неутомимого исследователя и философа. Хосе — настоящий новатор, я углубился в тему виноделия полностью. Он охотно делился любыми знаниями, а я их бережно раскладывал по полочкам у себя в голове, чтобы дальше нести их в мир, как это делает сам мэтр. То есть помимо учебы в четырех учебных заведениях (Московский пищевой университет, Валенсийский политехнический университет, Болонский университет и Анжерский университет сельского хозяйства) я получил опыт, работая на земле у Хосе Луиса, и это было невероятно. С точки зрения погружения в настоящее мировое виноделие в самых лучших его проявлениях я просто выиграл золотой билет.
После окончания практики у Хосе Луиса я решил, что пора ехать домой и развивать виноделие в России. Европа хороша, когда ты там учишься или отдыхаешь, ну или когда у тебя очень много денег. А здесь у нас больше свободы с точки зрения самой жизни и безграничное пространство для фантазий и написания новых страниц виноделия.
Это были 2013–2014 годы, какие-то ростки виноделия в России начали пробиваться, но еще довольно вяло. Мне предложили интересную должность — главного винодела на винодельне «Воскеваз» в Армении, в Арагацотнской области недалеко от Еревана. Я приехал, мне сказали: вот винодельня, мы делаем столько-то бутылок, у нас есть такое-то оборудование, и делай с этим что хочешь, но нам нужен потрясающий результат. Ну и зарплата в несколько сот долларов, зато полная свобода действий. Вскоре мы с командой превратили это производство, которое выпускало малоизвестные на тот момент вина, в суперпремиальный бренд, винодельню, которая сейчас котируется в первой пятерке виноделен Армении и торгуется по всему миру.
Потом Андрей Григорьев (лицо, выполняющее функции иностранного агента)и Игорь Сердюк пригласили меня консультантом на проект «Альма-Вэллей» в Крым. Я организовал там питомник, нацеленный на выпуск посадочного материала самого высокого качества. Вообще в Крыму я работал консультантом во многих винных хозяйствах, среди которых сегодня уже довольно широко известны Le К2, «Плотников-вайнери» и «Аранчи», и полюбил навсегда этот регион.
С энтузиастом виноделия Дмитрием Федосовым мы сначала в Геленджике, а затем в Севастополе открыли курс «Лаборатория вина» для практикующих виноделов и тех, кто хочет создать свое хозяйство. Многие виноделы юга России у нас учились, сейчас они уже известны — это и Гусев (Волгоград), и Дзитоев (Владикавказ), и почти вся винная деревня Анапского района. Сейчас школа преобразовалась в онлайн-курс «Управление винодельческим предприятием».
В 2018 году наша команда создала бренд вина Cellar Master и приступила к строительству собственного питомника. Начинали мы с маленьких объемов и вот доросли до миллиона прививок в год. От питомника требуется наличие больших площадей, нужны холодильные и тепловые мощности, помещения, оборудование, поля, техника — это агропредприятие полного цикла. Вот, допустим, мы сделали миллион прививок, и из них может получиться только 30% саженцев или 80% — это зависит от того, как выстроен технологический процесс. Стандарт выхода по отрасли считается нормальным, если прижилось примерно 65–70% саженцев.
Пока работа происходит так — мы покупаем в Европе привой (это почка, отделенная от маточного растения, собственно сортовые клоны), привозим его к нам и прививаем к подвою (неукорененный черенок), который потом в привитом состоянии высаживается в поле, где образует корневую систему. Сезон с мая по октябрь он растет и набирается сил (ну или погибает), и потом мы здоровый выживший саженец продаем хозяйствам для закладки виноградника.
Самое сложное в организации питомника — технология. Когда мы решили делать питомник, я поехал в Европу, провел там пару сезонов, учась у известных питомниководов (книг на эту тему практически нет или они устаревшие). И так как я знаю европейские языки, то все лайфхаки получал прямо из первых уст. Но выяснилось, что технологию нельзя просто скопировать с европейской модели. Все пришлось пересобирать заново, потому что у нас свои климатические и почвенные особенности. Например, у нас смещено окно посадки по сравнению с Европой. У нас весна позднее, почвы другие, ветра сильные, много неизвестных факторов, и все пришлось ощутить на своей шкуре. Этот местный опыт требуется наработать, чтобы получить отличный результат.
Стоимость питомника полного цикла зависит от объема. Если, допустим, это 1–1,5 млн прививок (саженцев) и короткое окно высадки, как у нас, всего один месяц — май, да еще людей постоянно не хватает, получить хороший выход саженцев при таком раскладе сложно. Такой объем производства может стоить порядка 250–300 млн. Он окупится при успешном функционировании питомника лет за пять-восемь, это не быстрый бизнес.
У нас сформировалась профессиональная сплоченная команда. Это сложное дело, ручной труд, который требует навыков. Рабочие должны быть очень внимательные и аккуратные, чтобы сделать прививку в правильном месте у черенка. Найти адекватных сотрудников в области сельского хозяйства — это самое сложное, и мы стараемся удержать персонал хорошими зарплатами и мотивациями.
В России есть проблемы с организацией цикла производства маточных растений, ну и у нас пока нет генетического банка винограда. По идее, должен быть государственный орган, который организует некий центр, генетический банк, где хранятся все посадочные материалы, все сорта, клоны, то есть весь привой в виде генетического материала. Чтобы можно было в любой момент взять необходимые сорта и их размножить. Например, жесткий железный занавес, ядерный апокалипсис, все умерло… а у нас нет никакого генетического банка растений, чтобы можно было сохранить отрасль питомниководства и виноградарства.
Моя амбициозная цель — глобальная миссия — участвовать в становлении российского виноделия. Я уже участвую. Но, главное, я планирую работу с научными учреждениями для развития нашего питомниководства на мировом уровне. Чтобы у нас появилась качественная сырьевая база, чтобы велась селекционная работа и последовало выведение новых сортов винограда. С помощью селекции мы собираемся выводить новые сорта, которые окажутся конкурентоспособными и выйдут в конечном счете на мировой рынок.
Мы хотим развивать вкус потребителя, заявить ему, что вина могут быть интересными не только из тех сортов, к которым он привык, типа «каберне» и «шардоне». Вот, например, мы сейчас выпустили вино из греческого сорта «асиртико», но с момента, как мы его посадили, до выпуска бутылки прошло семь лет. Или вот сорта местного происхождения, автохтоны, интересны, и их надо развивать однозначно. Например, «кокур белый», «сары пандас» мы стараемся развивать, размножать и продвигать на рынке.
Работа по нашим автохтонам была бы интересной, если бы кто-то проводил клоновую селекцию, но, к сожалению, пока этим никто не занимается, насколько мне известно. Но мы не сдаемся, вот прямо сейчас мы собираемся запускать серьезные научные программы, бороться за изменение законодательства, и тут я всеми силами стараюсь приложить свои многосторонние знания.
Не думаю, что Россия в ближайшие десять лет будет экспортировать саженцы. Во-первых, у нас мало пригодных площадей для питомниководства. Климат, земля (это должны быть легкие почвы), вода — это все должно быть в идеальном состоянии для обустройства питомников. С Европой нам сложно конкурировать, у них питомники развивались десятилетиями и поступательно, без развалов, как у нас. Но я хочу, чтобы к 2050 году наше виноделие было не только самодостаточным на домашнем рынке, но и имело экспортный потенциал высокого уровня.
Кстати, на территории комплекса в Виноградном еще есть галерея современного искусства, этим направлением занимается мой партнер Алексей Евлашев. Это такая коллаборация с талантливыми местными художниками. А у его супруги Ольги там же студия для организации гастрономических и винных мероприятий — гедонистическое пространство. И в этом контексте наша задача — сделать точку притяжения, очаг культуры на юге России. Так что заезжайте в гости к нам в поселок Виноградный.
